Четверг, 24.08.2017, 09:57Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта

Форма входа

Поиск по сайту

Календарь

«  Август 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Лик Зверя Алексей Масаинов-Масальский

АЛЕКСЕЙ МАСАИНОВ

1889 – 1968

 

ЛИК ЗВЕРЯ

И Бог и Дьявол мне даны равно.

Я ими мучим огненно и страстно.

Но дьявольское в бездну сметено,

А Божеское полнится всечасно.

 

Безумный спор неотвратимых встреч!

Меч золотой гнет острый меч железный.

Что ж медлишь ты? Бес все не кончил речь,

И злобный хохот слышен мне из бездны.


I

Урод с горбом на выгнутой спине,

С немым лицом безумного убийцы

Сопровождает смертных на войне,

Везя тела на смрадной колеснице.

Гляди, как змей с пылающим хвостом

Он распластался в небе заревом

Грозой пожарищ, грохотом и ревом,

Игрой убийц, рыданьем матерей.

Как вурдалак, он воет у дверей,

По нивам скачет призраком багровым

И к небесам подняв блудящий взор,

Трубит в свой рог, зовет забытых Богом –

И – стая гончих спущенных со свор –

Мы мчимся по дымящимся дорогам.

Бессмысленность! В дыму горящих сел,

Где, встретив нас, свой скот за частокол

Поспешно гонит мальчик в рваной свитке,

И прячет баба жалкие пожитки –

Ночной грабеж, внезапно смолкший крик,

Поход, ряды колеблющихся пик,

Ночлег в полях, пустынный ветер резкий,

Далекий выстрел в черном перелеске,

Забитые, досчатые гроба

У желтых ям пред тем, как их зароем –

О, жалкая и страшная судьба

Единая к мерзавцам и героям!


 II


И, как утопленник из водной мглы,

Быть может, помнит солнечные тени,

Порою вдруг, как быстрый лет стрелы,

И я ловлю несбыточность видений

И, собирая золото и мед,

Бегу дышать в благословенных чащах

Земли, вершащей свой круговорот.

Широкий шелест рощ дароносящих

Качает искры длинных паутин.

В последний раз садится на овин

Старик-журавль. Померкшие топазы

Шуршат у ног. Малинова заря.

И, запирая двери сентября,

Белит поля октябрь холодноглазый.

К амбарной мгле, открывшей закрома,

Полозьями скрипя на первопутке,

Идут возы. Вороний крик. Зима.

В нагих садах, напухлив густо грудки,

Спят воробьи, кричавшие с утра.

На площадях, как горы серебра

Искрясь, лежат мороженые рыбы,

Лазурные и радужные глыбы

Слепят глаз. Как реки из-под льда,

Холодным паром дышат города,

И снежным утром в мир заиндевелый,

От полюса зажегши свой венец,

Летит с небес сверкающий Стрелец –

И рассыпает ледяные стрелы.

 

И, не посмея рушить волшебство,

Чрез Млечный Путь на небе черно-синем

Волхвы идут по голубым пустыням.

В кострах из звезд пылает Рождество.

Там, далеко, за начинаньем года

Звенит весна и зимняяя погода

Блистательна, как ясная жена,

И в жемчуг и в алмазы убрана

На русскую красавицу похожа,

Встает он ассо снегового ложа,

Легко качая на руках февраль.

Он ясно дремлет. Голубой хрусталь

На землю льется, пригревая щеки.

Петух кричит. Буреет желтый снег.

А близ морей, в разлив кипящих рек

В самозабвенье прядают потоки.

 

III-IV

 

Земля моя! И я лил крепкий пот

Твоим полям, встречая твой восход —

Весну надежд — бессонною заботой.

Изнемогал под тяжкою работой.

Полумужик на поле и в труде

Сам веял зерна влажной борозде,

Пахал и жал и, цепкими руками

Хватая плуг, работал с мужиками,

Как равный им. Но созданный трудом

Был лучше мой простой и светлый дом

И тоньше ум, наукой изощренный —

Слепой колпак, святивший все законы,

Как воду поп. Нелепый пустосвят!

Один закон дан ненависти страстной —

«Убей его за то, что он богат!»

... Крылатый бес, пролаяв пастью красной,

Швырнул нас с сыном в ночь, где мы в лесу

Сбирали в пищу листья и росу

И, почернев от долгого скитанья,

По дебрям шли, сквозь кровь и бурелом.

Ты слаб? Умри. Ты силен? Бей мечом!

Есть наслажденье в сладости сознанья

Воздать за все: за ужас и разгром,

За гибель милых, за убийство брата,

За кровь детей... Последняя расплата

Зовет и вас, мерзавцы! Где мой сын?

Его схватили. Я бежал один.

Как волк, травимый сворою голодной,

Я уходил с надеждою бесплодной

Вернуться вскоре. Минул долгий год.

Но я живу — и мщу им в свой черед.

Король безумств над Русью коронован.

Бес, где мой сын? Убит он? Четвертован?

Иль, может быть, приставивши к стене,

Ему сказали: - «Сдайся Сатане,

Служи у нас». И он, храня дыханье

Семнадцати неоскверненных лет,

Он служит вам за жизнь и за обед,

Он, так любивший тихое мечтанье!

Со мной, ко мне крещенные огнем!

Костер зажжен. Кто смел — бросайся в пламя.

Крест наших пыток в небе заревом

Стоит как страж над красными полями!

 

V

 

И в судный день, на грани двух болот,

Близ озера, сошлись мы, не умея

Разбить вражду. Рассвет. Ночной поход.

Уже за лесом встала батарея,

Уже в цепи рассыпались стрелки,

И сладостью неведомой тоски,

И свежей бодростью большого дела

Полна душа. Стрельба сильный, сильней.

От озера и взмыленных коней

Несется пар. Налево прогремело,

И с посвистом веселым путь сверля,

Как птица смерти, быстрая, куда-то,

Фырча, промчалась первая граната.

Удар, другой... Ревущая земля

Как дикий горн, выбрасывает пламя.

В дали урчит, взрывая землю, гром,

И в перекрестном гуле вихревом,

В раскате гулов, схваченных лесами,

Сквозь перебранку дробной трескотни

Мы ждем свой час, прикрытые в тени.

Листва шумит — и сладко возбужденно

Ржут лошади, почуяв радость гона.

 

VI

 

О, бешенство стремительных атак,

Забвенье мира в ярком наступленье,

Когда вдали, как спугнутый русак,

Теряя кровь, уходит сбитый враг,

И ты несешься, и дрожат колени

От жадности схватить, сразить, убить,

Смять, взять его в последней схватке мщенья.

Ты, красноперый — тоже хочешь жить?

Довольно! О, безумные мгновенья.

Еще один короткий поворот.

В пыли, направо, мчится третий взвод.

Гремит «ура». В лесу, у пулемета

В поту стоит усталая пехота.

Мелькают пятна сосен и солдат.

Вперед! Вперед! И раздробив свой ряд,

И чувствуя горячее дыханье

Своих коней — как в беспробудный сон,

Как в водоверть упав в свой гнев звериный,

Врываемся в бегущий эскадрон: —

Затылки, крупы, плечи, шеи, спины -

«Наддай ему!» И с хрипом лошадей,

Со скрипом седел, топотом погони

Уже смешались голоса людей

И взмахи рук, и вздыбленные кони

Впились, слились в тысячелапый спрут.

— «Бей, их, чертей! Здесь спуску не дают!» —

В бреду кричу я срывисто и дико

И, озверев от собственного крика,

Ищу того, кого мне бог войны

Смеясь, низвергнет с жуткой крутизны.

Вот он, трусливо повернув спиной,

Смешно летит на чалом иноходце.

      Постой, дружок, — во мгле шепчу, —

                                                          постой

      Не убежишь. Всем отвечать придется.

      Раз задолжался — так плати вдвойне,

И ты ответишь, ты ответишь мне! —

И в бешенстве, концом блеснувшей шашки

Я ударяю по его фуражке.

И, повернувшись как мешок в седле,

Он мчится снова — и в сырой земле

Я злобно вижу серые копыта,

Мелькающие кочки, пни и рвы

И странный очерк русой головы.

      Похож? — Все вздор. — «Стой!» я кричу

                                                        сердито.

И, жалко сжавшись, вдруг из-под руки

Стреляет он. Огонь над черной сталью.

Ожег и боль. Кровь, льющая с щеки.

      «Попал па-адлец. Держи его, каналью!»

О, уж теперь не выпущу его!

Пьянея и не видя ничего,

Крылатому и яростному змею

Подобный в лёте, вдруг, сквозь забытье

Тут, рядом, вижу шею, только шею

И с упоеньем злобно сжав ее,

И падая в немеющей истоме

На землю с тем, кто в орудийном громе

Был мне врагом -  о, этот тусклый взор!

Душу его... За рану! За позор!

За хрип его, мне ненавистный ныне,

За смерть жены, за злую мысль о сыне,

За гнусь свою, за бешенство войны!..

Не рассуждать — довольно!.. Все грешны...

И, пачкая в кровавой пене пальцы,

Доканчиваю... Мертвые скитальцы —

Готов ваш друг! Как муха на смоле

В последних корчах роется в земле

И, не сдержав, в истоме смертной муки

Кончая жизнь, раскидывает руки...

………………………………………

VII

 

И в ненависти, как в густом дыму,

Тут в первый раз гляжу в лицо ему

И отступая, жутко цепенея,

И задыхаясь, как больной в жару,

Смотрю, смотрю: на родинку на шее,

На клок волос, разбитых на ветру,

На жалкое его изнеможенье,

На этот рот с подтеком кровяным,

На бабочку, кружащую над ним —

И вдруг кричу в последнем исступленье,

Как зверь лесной — и, пав ему на грудь,

Трясу его, жму, разрываю платье,

Шепчу: «Встань! Встань! Ты жив. Промолви

                                                   что-нибудь...

Мой маленький! Ну как же мог узнать я?!

Но есть же Бог, есть жалость над землей.

Мертв... Дьяволы!.. Ребенок мой!!. Сын мой!!.

Не я, не я убил тебя — проклятье!»

………………………………………………..

VIII

 

Как вор добычу, взял я на седло

Дитя свое — как пленника в неволю,

Как коршун зайца прячет под крыло,

И, озираясь, мчался вдаль по полю

Гоним судьбой. В прохладной тишине

Остановился в непроглядной чаще

И яму рыл и пел... Казалось мне,

Что я в припадке, мучимый, но спящий,

Но я проснусь и жадный бес могил

Отдаст мне мной рожденного ребенка.

Все взял себе! В ночь я его зарыл

Без дум, без слез... Лишь ржала лошаденка

У холмика... По ветру стремена

Стучали звонко... В зарослях дремотных

Покинуто звала его она...

Еще мальчонкой он любил животных.

………………………………………….

Четыре дня мела меня гроза.

Бес мчался сзади в молнийном изломе

И хохотал... И я открыл глаза

Здесь, за решеткой, в сумасшедшем доме...

 

IX

 

Теперь я сед, как белая гора.

(Не в бурю ли вскипает пеной море?)

Там, за окном, колдуют вечера

И вспыхивают и уходят зори,

И люди длят в неправоте своей

Дела и дни, и мир родит детей

Прекрасных, точно радость воплощенья.

А мне мой склеп, и ужас мой, и пенье

Бесов ночных… Ты слышишь, как прибой

В ночи гудит из тверди вихревой?

Стихии бьют и будят ураганы,

Звон неустанный наполняет страны,

Неутоленный похоронный звон;

Как слитный стон, ревет по склепам черным,

И, осененный звоном похоронным,

Предсмертным воплем горько плачет он.

Кого винить? Кто страшное наитье

Дает земле и длит кровопролитье

И, убивая, сеет гнусь и ложь –

Я ль, жалкий  шут, схвативший в гневе нож,

Иль Тот, Кто встав надмирною судьбою,

В веках блюдет начало и конец?

А! Ты молчишь, чудовищный Творец?

Так я тогда поговорю с Тобою!

 

X

 

Когда алмаз, рубин и серебро

Дала твоя всезиждущая сила,

Не ты ль сказал двусмысмленно: - «Добро.

Все хорошо, где длань моя почила.»

Да отойдет бушующая мгла

От земнородных, одаренных щедро.

Я проникаю мысли и дела,

Как свежесть вод через земные недра.

Художник снов, чья гордая гроза

Зажгла миры и зажигает взоры,

Не ты  ль учил, что добрая лоза

Нам не приносит яда мандрагоры.

И, раздувая пламень сквозь золу,

Нелепые, мы верили в блаженство!

А Божество – оно ли служит Злу,

Раз сам творец есть свет и совершенство?

Бог есть любовь. А ты, держащий свод,

От страшных звезд восстав как смерч багряный,

Ты, без кого и волос не спадет,

Испепеляешь пажити и страны

И, охмелев от крови, как вина,

Бессмысленное длишь свое витийство.

Кто убивал? И шепчешь: «Сатана».

Нет, отвечай, кто сотворил убийство?

Как даровать немой земле посмел

Сам Благостный, Святой и Совершенный,

Гнуснейшее из самых гнусных дел

Когда-либо рожденных для Вселенной?

Ханжа небес! Нет сочетанья, нет –

И мерзости и благости Господней.

Или ты благ – и свят твой чистый свет,

Или ты - Зверь, рычащий в преисподней.

Рази меня! Но чтивший твой закон,

Молившийся у золотых икон

Твоей любви – отчаясь и не веря

Забвенью мук – я с тверди голубой

Срываю маску взятую тобой,

И, устрашен, бегу от лика Зверя.

 

XI

 

В огне убийств, в пороховом дыму

Он, яростный, наполнив кровью воды,

Он истребляет царства и народы,

И смертные, покорные ему,

Идут в луга, и губят без пощады

Своих детей, и веет вихрь, и гром

Ночной гремит… И в блеске грозовом

Кровавые свергая водопады

В мрак черных бездн, где воет вихрь, стеня,

В огромный мир, пустынный, как гробница,

Он выпускает красного коня —

И скачет он... И тощая волчица

Ощерившись от голода и зла,

Летит на нем, и жадно рвет тела

На кладбищах, и лает с хриплым воем

На трупный смрад - и, ослепленный боем

И ужасом, из черной глубины

Я выхожу и с отвращеньем внемлю

Как Бог, наш Бог, с улыбкой Сатаны

Звериным ликом осеняет землю.

... Как некий сфинкс, сквозь сизый дольный

                                                          дым 

Восходит он — и Дьявол вместе с ним,

Как равный брат, на золотом престоле

Сидит, смеясь, и точно в день суда,

Простерши длань, жжет наши города,

И мы кричим: «Доколе, о, доколе

Ты губишь нас?!» И слышим: Навсегда.

И голос, рыку львиному подобный,

Вдруг будит мир подлунный и загробный,

И мертвые, прияв земную плоть,

Встают из бездн, да судит их Господь

За их грехи на вечные мученья.

И слышен вопль, и плач, и стон, и пенье.

Но вот, собрав как воду племена,

Встает с престола Черный Сатана

И говорит в чудовищном покое:

«Да просветится наше торжество!

Глупцы! Узнали Бога своего?

Он не один.  Здесь с ним царим мы Двое.

Кто смеет рушить гордый наш Сион?

Велик союз наш и велик закон.

Но, возлюбив премудрую Денницу,

Он сеет вас как мелкую пшеницу,

Я собираю сжатое зерно.

И Он и Я мы Двое и Одно,

Как два меча, идущие навстречу

Среди врагов сквозь яростную сечу,

Как два бича для ваших жалких стад.

Свят страшный Бог — и мудрый Дьявол свят!»

      «Стой!» — я кричу. Но я ему отвечу.

      «Ты, зверь, кого мы звали Божество,

Здесь кончившее свой обман бесславный!

Старик! Ты распял Сына Твоего, —

Я задушил. — И мы с тобою равны.

 

Но слушай — ты! За то, что наши дни

Ты осудил на ужас и растленье,

За то что, сам убийца искони,

Кричал о вечном свете воскресенья,

За то что мял невинные цветы,

Я, мучимый, растоптанный и тленный,

Кричу тебе: Да будешь проклят Ты,

Доколе конь твой скачет по вселенной!»

 

XII

 

Светло, светло совсем как днем

Земле под бешеным конем.

 

Над дольним миром роковым —

Огонь копыт, и гром, и дым.

 

Скачи, скачи конь черных чар,

Земля горит - раздуй пожар!

 

Земля кричит, безумный конь.

Пожар растет — раздуй огонь!

 

Как молот бьет упорный лед,

Так бьет копыт размерный ход.

 

От черных гор несется зверь —

Не счесть следов! Не счесть потерь!

 

От черных гор печаль и звон —

Вперед, вперед в огонь и стон!

 

Горите, праздные миры!

Летите, дымные костры!

 

Так мчит свой скок с кровавых гор

Война - Седок и Конь - Позор!


Ноябрь 1919. Ночь. Сочи

Июль 1921. Ночь (глава Х1-я). Кади-Кей

(М. Азия)

Copyright MyCorp © 2017 | Сделать бесплатный сайт с uCoz